АрхаичНая лексика

16.09.2018



Архаичная лексика

Библиографическая ссылка на статью:
Рыжкова-Гришина Л.В. «Державное Русское Слово. ». Архаичная лексика в поэзии Николая Тряпкина // Гуманитарные научные исследования. 2013. № 8 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2013/08/3695 (дата обращения: 23.09.2018).

Известно, что есть поэты, страстно желающие прослыть «народными» и для того, чтобы таковыми выглядеть, намеренно используют просторечные речевые выражения, устаревшие обороты, архаичную лексику в расчете на привлечение внимания читателя, хотя читатель (и это не зависит от степени его подготовленности и интеллекта) видит эту искусственность, натужность, ненатуральность и не идет у них на поводу. И если в течение какого-то времени они еще могут вводить их в заблуждение, то обман и своеобразное позерство рано или поздно обнаруживаются. В какие бы одежды ни рядилась подделка, она всегда останется подделкой. Таких поэтов перестают читать, быстро теряют к ним интерес и забывают. Лета – их удел.

Но есть другие поэты, которые говорят самыми, что ни на есть простыми и задушевными словами, и они звучат так, словно сказаны народом в какой-то невероятно глубокой древности, настолько они естественны, доходчивы, чисты и проникновенны. Николай Иванович Тряпкин – именно такой поэт, ему было достаточно написать любую их этих строк:

«Здесь прадед Святогор в скрижалях не стареет…»,

«Ты слышишь, батька? Август зашумел…»,

«Ты гуляй – не гуляй, ветер северный…»,

«Я на красную горку в ночи выходил…»,

«Поклонюсь одинокой рябине…»,

«Ай ты горькая доля, зловредный удел…»,

«Сколько вьюг прошумело за снежным окном…»,

«Истопил камелёк. Хорошо!»,

«В долине пестрели зацветшие злаки…»,

«Я припадал к началам рек…»,

«Кто с нами за вешние плуги?»,

«Ночка тёмная, осенняя, в деревне огоньки. Ой-да!»

И каждая из этих строк – картинка, рисунок, сюжет, откровение. И каждая их них словно взята из народной жизни и народной речи, так она безыскусно хороша, добротна слажена и естественна.

Но у Н.И. Тряпкина встречаются и собственно устаревшие слова и выражения. Обратимся к стихотворению 1969 года «Что там за вытнами. »

Что там за вытнами? Что там за вытнами?

Грозы ль заходят с ночными пожарами?

Жгут ли стога за кустами ракитными?

Что там в заказнике? Что там в заказнике?

Стонет ли филин с ночными шишигами?

Рубят ли сосны ворюги-проказники?

Что там за хутором? Что там за хутором?

Скачет ли свадьба с весёлыми сватами?

Див ли стенит про какие-то смуты нам?

Что там за ворохом? Что там за ворохом?

Гости ль ночные за клунькою прячутся?

Сердце ль моё переполнилось шорохом?

Что же так чуется? Что нам вещуется?

Грозно в ночи загораются сполохи,

Ропотно колос под ветром волнуется,

Сразу обращают на себя внимание устаревшие слова, которые встречаются здесь буквально в каждой строфе: вытны (выть), шишиги, див, вещуется, стенит, клунька. Обратимся к толковым словарям.

Выть (вытны) – старинное разделение земель на выти, то есть участки земли, наделы, покосы.

Шишига – старинное название лихого человека, вора.

Див – мифическое существо индоевропейской (арийской) мифологии.

Стенать – стонать, кричать со стоном.

Клунька – сарай, рига.

Вещать – прорицать, предвещать будущее.

Перед нами – картина ночи, но ночи не спокойной и умиротворяющей, а тревожной, полной грозных предчувствий, где все смутно и неясно, и все тонет во тьме… И только какие-то недобрые предчувствия терзают лирического героя, не давая ему уснуть.

Ночь полна шума и шорохов – то ли это слышится глухое громыхание далекой грозы, то ли где-то невдалеке ухает филин, то ли ночные грабители озоруют, то ли рысь пробирается по своим знакомым тропам, то ли стонет бессонный и сказочный Див? Отчего так тревожно лирическому герою? Отчего такое беспокойство в сердце? Нет ответов на эти вопросы.

Но мы можем предположить, что это стихотворение как статическая картина, мгновенно зафиксировало именно такое – тревожно-боязливое, беспокойно-мятущееся состояние лирического героя, ведь лирическое стихотворение – это, как известно, картина запечатленного мига. Значит, именно таковы были ощущения поэта в этот год, месяц, день, час, минуту, миг… И эти ощущения словно перетекли, перевоплотились в стихотворные строчки, навсегда оставшись в них.

И мы теперь можем только гадать, почему лирическому герою (или самому поэту) в ту ночь было так тревожно, страшно, смутно, беспокойно? Почему в той ночи грозно загорались сполохи, не спали дети и волновался под ветром колос?

С уверенностью можно сказать, что создать именно такую картину и передать такое настроение в данном стихотворении поэту во многом помогла архаичная лексика, так как стилистическая нагрузка, которую она несет, способствует созданию таинственного и даже пугающего своей непостижимой древностью колорита.

В стихотворении «Что там за вытнами?» есть удивительная строчка. Лирический герой, обеспокоенный ночными шорохами, терзается предчувствиями, и это состояние смятения, как мы убедились, передано поэтом блестяще. Но данная строка была бы уникальной в любом контексте – так необычно ее содержание, вот она: «Звон ли росы…».

Кому-то, может быть, она таковой не покажется, но для нас она стала неким откровением и свидетельством подлинного поэтического озарения, которое познал Н.И. Тряпкин, будучи поэтом чувствительной и восприимчивой души.

Вдумаемся в нее, эту короткую и звонкую, как капля, строчку. И зададим себе вопрос: может ли обычный человек слышать звон росы? Возможно ли это вообще? И существует ли он в природе?

Но перед нами – Мастер Слова, настоящий кудесник, чуткий к малейшим проявлениям природных стихий. Ему, кажется, подвластно многое, и даже рост травы и звон росы слышны ему отчетливо. Это – свидетельство тонкой душевной организации, по нашему мнению, того самого Литературного слуха, без которого нет и не может быть настоящего поэта.

Архаизмы появлялись в стихотворениях Н.И. Тряпкина, как видим, далеко не случайно, они всегда выполняли в стихотворении ту или иную функцию.

Во-первых, они были для него вовсе не устаревшими словами, а общеупотребительными, обиходными, ежедневными.

Во-вторых, архаизмы использовались поэтом с определенной целью, обусловленной стилистической или смысловой задачей.

В-третьих, поэт понимал, что устаревшие слова имели и имеют просветительское значение, так как побуждают несведущего читателя заглянуть в словарь, чтобы выяснить смысл незнакомого слова. Не всякий читатель сейчас знает, к примеру, что такое сузем и кто такой лешуга, которых мы встречаем в стихотворении «Песня о великом нересте»: «Августовские ночи! И сузем, и лешуга, / И земной полубред. / Это было на Пижме, у Полярного круга, / У застывших комет» [3, с. 122].

Сузем в словаре В.И. Даля – «глухой, сплошной лес» [1, с. 357], дальние земли, ширь, пространство. Лешуга – это лесной дух, лесовик, леший.

Слова, по разным причинам вышедшие из употребления, всегда привлекали Н.И. Тряпкина, он относился к ним с большим интересом и вниманием, дотошно их изучал, собирал, пытался постичь глубинный смысл и мастерски использовал. Он, наконец, их просто хорошо знал, и эти устаревшие слова были для него живыми, современными, наполненными определенным смыслом, конкретикой крестьянской жизни, ароматом деревенского быта. Все эти вытны, выти, суземы, шишиги, стружки, оттоль, мовы, выи, лабазы, седелки, дровни, копылы были его средой обитания, отражением интересов и потребностей его души, свидетельством богатства внутреннего мира и следствием необычайной близости к народной культуре и неразрывной связи с нею.

В стихотворении 1977 года «Триптих», посвященном памяти Владимира Ивановича Даля, поэт ведет речь о «державном Русском Слове» и «хатулище понятий народных». Сразу же встает вопрос: что такое хатуль, в данном случае – хатулище? Но сначала приведем стихотворение.

Где-то там, в полуночном свеченье,

Над землей, промерцавшей на миг,

Поднимается древним виденьем

Необъятный, как небо, старик.

И над грохотом рек многоводных

Исполинская держит рука

Хатулище понятий народных

И державный кошель языка [2, с. 235].

Словарь В. И. Даля дает ответ на вопрос, что такое хатуль или катуль, это котомка, мешок. И сразу становится понятной и неслучайность появления этих устаревших слов, и самое главное – глубина тряпкинских строк, почему этот «необъятный, как небо, старик» держит своей исполинской рукой «хатулище», то есть громадный мешок народных слов и выражений и державный, царственный «кошель языка».

Эта глубина стала возможной благодаря мастерству поэта, которое в данном случае выражается в тонком чувствовании народной речи, в умелом использовании ее богатейших изобразительно-выразительных средств. И той поистине гениальной прозорливости поэта Н.И. Тряпкина, чье творчество представляет собой явление в отечественной литературе, до сих пор недооцененное и, видимо, не до конца осознанное современниками. Литературный мир и общественность еще как будто не осознали величие души, запредельное мастерство и масштабность поэзии Николая Ивановича Тряпкина, «гуслезвонца всея Руси».

Устаревшая (архаичная) лексика. Функция устаревших слов в речи

Процесс архаизации части словаря, как правило, происходит постепенно, поэтому по степени своей устарелости и употребительности в речи уходящая лексика неодинакова. Можно ли, например, с этой точки зрения поставить в один ряд такие слова, как злодей, словесность, наперсник, выя(шея), тать(вор)? Безусловно, нет. Частотность их употребления и их понятность от первого к последнему слову заметно идет на убыль.

Устаревшая лексика – слова, ушедшие или уходящие из активного употребления. Они делятся на две группы: историзмы и архаизмы. В основе этого деления лежат причины, по которым слова выходят или вышли из активного употребления.

Историзмы – названия исчезнувших предметов, явлений, понятий: опричник, кольчуга, жандарм, городовой. Появление историзмов обусловлено нелингвистическими причинами: социальные преобразования общества, развитие производства, обновление оружия, предметов быта и т.д.

Историзмы не имеют синонимов в современном русском языке. Это объясняется тем, что устарели сами реалии, для которых эти слова выступали как наименования. Например, историзмами стали следующие слова из “Русской правды”: тивун (должностное лицо в древней Руси), гривна и веверица (денежные единицы Киевской Руси), головажьня (мера соли), вира (кровавая месть, а позже денежный штраф за убитого), вирьник (человек, собирающий виру) и др.

Архаизмы – это такие устаревшие слова, которые вышли из активного употребления в связи с тем, что на их месте появились новые наименования: ветрило – парус, мемория – память, мания – повеление, вотще – напрасно, отсель – отсюда. Главное их отличие от историзмов – наличие синонимов в современном русском языке.

Употребление устаревших слов в каждом тексте должно быть оправданным.

193.124.176.183 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.

Отключите adBlock!
и обновите страницу (F5)

очень нужно

§ 4. Профессионализмы

Довольно часто лингвисты отграничивают термины от профессионализмов. Профессионализмы – слова и обороты, свойственные людям одной профессии и являющиеся, в отличие от терминов, полуофициальными названиями понятий данной профессии: рубанок в речи столяров стружок, горбач, медведка; в речи профессиональных охотников хвост волка – полено, лисы – труба, зайца – цветок.

Отличия терминов от профессионализмов

Термины — официально принятые специальные слова, профессионализмы – полуофициальные слова, используемые в устной речи людьми определенной профессии и не являющиеся строгим научным обозначением понятия: остатки застывшего металла в ковше — металлургический настыл (термин), козел (профессионализм).

Термины создаются сознательно и принадлежат книжной речи, профессионализмы рождаются в устной речи, носят разговорный характер и часто рассматриваются как просторечные или даже жаргонные слова.

Термины регулируются определенной системой с точки зрения необходимости, целесообразности, взаимопонимания, поэтому часто носят интернациональный характер. В качестве профессионализмов чаще всего используются слова литературного языка в переносном значении, кладется в основу внешнее сходство: наждачная бумага – шкурка, отпечатки пальцевпальчики. Профессионализмы – это неофициальные синонимы терминов: рулевое колесо – баранка (у шоферов), опечатка – ляп (у печатников), синхрофазотрон – кастрюля (у физиков).

Термины не имеют эмоционально-экспрессивной окраски, в профессионализмах обязательно присутствует образность, поскольку они употребляются в устной речи: долго не раскрываемое уголовное дело у юристов глухарь, висяк.

§ 5. Жаргонная лексика

Жаргонная лексика – слова и выражения, находящиеся за пределами литературной нормы, принадлежащие какому-либо жаргону: голова – арбуз, глобус, кастрюля, тыква, черепок; понимать – волочь, рубить, сечь.

Жаргон – социальная разновидность речи, употребляемая людьми, объединенными общностью интересов, привычек, занятий, общественным положением.

Жаргонная лексика близка к лексике территориально ограниченной, поэтому ее иногда называют социальным диалектом.

Харктерной особенностью жаргонов является стремление дать общеизвестным понятиям новое экспрессивное обозначение. Жаргонизмы связаны с оценкой человека: его внешнего вида, поведения, состояния, быта, отдыха и т.д.

Группы жаргонов

Условные языки – восходят к тайному языку мелких торговцев (офеней), странствующих ремесленников и торговцев-коробейников, создавших, по Далю, “офенскую речь”: хруст – рубль, карюха – девушка, бухальник – стакан, мас – я, хирга – рука, нахиреги – рукавицы, масья – мать. Офенская речь возникла как средство внутрипромыслового общения и была непонятна непосвещенным: Да позагробила басве слемзить: астона басвинска ухалила дряботиницей – Да позабыл тебе сказать: жена твоя померла весною. В настоящее время условные языки практически вышли из употребления.

Корпоративные (групповые) жаргоны – те разновидности речи, которые свойственны тем или иным социальным группам (жаргон школьников, молодежи): стипендиястипуха, преподавательпрепод, работатьвкалывать, шпаргалкашпора, академическая задолженностьхвост. Цель – придать речи особую экспрессивность, отсюда и такие оценочные слова: потрясно, обалденно, убойный, кайф, ишачить. Демократизация общества, снятие цензурных запретов в средствах массовой информации привели в 90-х гг. XX в. к вспышке жаргонизации. Жаргоны стали употребляться в языке прессы, радио, телевидения, кино. Высокая экспрессивность жаргонов, их нестандартность создают условия для заполнения семантической ниши в языке для удовлетворения в эмоциональности и эпатаже молодого поколения.

Арго (фр. “замкнутый, нелепый”) – жаргон деклассированных элементов, тюремно-воровская речь: малина (притон), мокрое дело (убийство), ксива (документ). Это пароль для своих, цель которого – замаскировать преступный характер своей деятельности.

Арго делится на две группы.

Общеуголовная лексика: ерш – бывший вор в законе, мокрушник – убийца, собачник – камера в тюрьме, браслеты – наручники.

Специализированная – распределена по видам преступления: медвежатник – взломщик сейфов, очкарик – вор, влезающий через окно.

В арго действуют те же законы системного образования, что и в общеупотребительной лексике: могут образовываться синонимы, например, слово милиционер имеет 8 синонимов (снегирь, Гапон, кочерга и др.); убить – 21 (прикастрюлить, заземлить, грохнуть, молотнуть и др.), причем некоторые слова выражают способ убийства: засобачить – отравить, завалить – застрелить, перекрыть кислород – задушить, вытряхнуть требуху – зарезать.

Архаичная лексика

Казань
Архаичная лексика в романе Г.Ибрагимова «Казак кызы» и особенности языка татарской диаспоры КНР

(статья выполнена в рамках гранта РГНФ 11-04-00074 а)

Творческая деятельность Г. Ибрагимова была многогранной: писатель, публицист, ученый-востоковед, лингвист и литературовед, редактор, педагог, автор и составитель многочисленных учебников для татарских школ, исследователь истории революционного движения и т. д.— порой трудно бывает решить, какой стороне отдать предпочтение, как, впрочем, трудно и определить, в какой области им сделано больше, что из проделанного важнее.

Г. Ибрагимов удачно сочетал в себе черты талантливого художника, большого ученого-теоретика и блестящего организатора-практика. Он обладал характером борца-преобразователя и запомнился своим современникам как подвижник, человек, не боящийся и не избегавший никаких трудностей. При этом не внешние обстоятельства и не какие-либо привходящие причины, а высокое чувство патриотизма, горячая любовь к народу, страстное желание принести ему как можно больше пользы побуждали Ибрагимова браться за самые различные дела, вдохновляли его на самоотверженную деятельность, героизм и самопожертвование в работе.

В молодые годы он учительствовал в казахских аулах. Вероятно, уже тогда возник замысел будущего романа «Казак кызы». Позже Г.Ибрагимов преподавал в уфимском медресе «Галия». В этот период там обучались Магжан Жумабаев, Беимбет Майлин и другие казахские шакирды.

«Казак кызы» (“Казахская девушка”, 1923) – этапное произведение для татарской литературы 1920-х гг. В нем реалистически достовено отражена жизнь казахов конца Х1Х – начала XX века. Особенности художественного мира романа определеили его лексический строй. Особые идейно-художественные функции выполняет зафиксированная в романе «Казак кызы» лексика, которая считается устаревшей в современном татарском языке, но активно употребляется в речи татарской диаспоры современного Китая.

Устаревшие слова в современном татарском языке используются прежде всего для воссоздания картины прошлых событий и выражения авторской позиции. Один и тот же текст может звучать, восприниматься и трактоваться по-разному в зависимости от той идейно-художественной функции, которую выполняют архаизмы.

Большое место в романе «Казак кызы» в составе языковых средств исторической стилизации занимают лексические архаизмы. Некоторые из них свободно проникают в разные речевые контексты, способствуя созданию общего языкового колорита эпохи. Однако следует отметить, что граница между авторской речью и речью персонажей оказывается в ряде случаев стертой. В речи автора встречаются такие лексические архаизмы, как-то: ләкап, күҗә, амал, гуй, лазем, аял, әкә, чал и т.д

В романе Г.Ибрагимова «Казак кызы», наряду с татарскими лексемами, встречаются казахские слова. Разумеется, это явление лишний раз убеждает нас, насколько близок был Г. Ибрагимов к реальной действительности, языку, обычаями культурным традициям народов, среди которых он жил и работал. Например, Чалның тапкырлы кинаясе мәҗлеснең хушына китте. Ил агасы өлкән аксакал Биремҗан әкә моны куәтләп алды. Илнең арасына зур гауга ташлыйм дип торганыңмы бу синең, сәүләм ?! – диде. Ул гайбәтче кимперләрдән кайбер нәрсә ишеткән иде. – Сәүләм Рокыя! – диде. – Аяллыгыңа барма, күп гомер эчендә яманын да, яхшысын да күрми амал юк! Кимперләр, өлкән хатыннар килеп аркасыннан сөйделәр («Казах кызы»). Слова әкә, чал, кимпер, аял активно употребляются в речи татар, проживающих в Китае.

Фонетические варианты ака / әкә «старший брат, брат, старший родственник» активно употребляются в уйгурском, казахском, киргизском, каракалпакском языках. Слово ака относится к «лепетным» выражениям, как и почти все названия старших родственников. Г.Рамстедт относил их к общему тюрко-монгольскому фонду (1, 292).

Слово чал в значении «старик» является общеупотребительной лексемой, а этимологически оно связано с прилагательным чал, которое обозначает «потерявший цвет, белый, серебристый». Также в толковом словаре татарского языка зафиксировано устаревшие значение этой лексемы «старик, взрослый человек» (2, 403).

Слова аял и кимпер выступают в качестве синонимов и используются в значении «жена, женщина». Слово аял фонетический вариант арабского заимствования yajal «женщина», который присуще среднеазиатскому ареалу. В каракалпакском, казахском, киргизском, узбекском, уйгурском языках данное слово является активной единицей (1, 297).

В романе «Казах кызы» встречаются такие слова, которые вошли в казахский язык из восточных языков. В татарском языке их употребление не наблюдается. Например, Малларга бу җирнең тозлы икълиме ошамады. Акылы, менәзе белән ил агасы була торган яхшы бер адәм идее. Җылкы кайтуы белән бөтен җәйләүдә уенлы, шау-шулы хәят тагы да көчәя төшә(«Казах кызы»). Слово икълим в значении «климат» в татарском языке функционировало до начала ХХ века. Оно зафиксировано в двуязычных словарях татарского языка XIX века. В речи татар, проживающих в Китае, до сегодняшнего дня это слово является активной лексической единицей.

Слово менәз также не употребляется в современном татарском языке, а в речи наших соотечественников оно активно функционирует в значении “характер”. Данное слово употребляется в кахзахском, киргизском языках в том же значении.

С современном татарском языке слово хәят перешло в ряд устаревшей лексики. Это слово нам знакомо по повести Ф.Амирхана “Хаят” (Хәят – имя главной героини), в нарицательнме значении используется слово тормыш.

Слова ләкап, күҗә, амал, гуй, лазем являются активными лексическими единицами как в языке казахов. в основном проживающих на территории современного СУАРа Китая, так и в языке татарской диаспоры КНР. Сохранению некоторых из них в активном словоупотреблении способствовал и тот факт, что они имеются в родственном казахском и уйгурском языках.

Слово ләкап активно употребляется во многих тюркских языках. В турецком, казахском, уйгурском в говорах татарского языка оно употребляется в значении “прозвище”. В современном татарском языке это слово перешло в разряд устаревших, а в языке активно функционирует сложная лексическая единица кушамат.

В двуязычном словаре Л. Будагова (1871) зафиксировано слово күҗә в значении «крупа». В современном татарском языке оно считается этнографизмом и употребляется в разных фонетических вариантах. Как отмечает Р.Ахметьянов, параллели этого слова имеются в казахском, уйгурском, тувинском, монгольском языках. В китайском языке слово ку цзу — это сорт пшена. Во времена кочевничества күҗә была основным продуктом питания после молока и мясо. А в жизни оседлых народов эта каша считается ритуальной и готовится к празднику Науруз (3,126).

Еще одно интересное наблюдение: в татарском языке, говорящий, для утверждения своего мнения, мысли пользуются водными словами, как чыннын да, дөрестән дә. В речи татар, проживающих в Китае, очень активно употребляется персидское слово рас. Данный корень встречается и в современном татарском языке в таких словах, как расларга, раслау, а употребление данного слова как самостоятельной лексической единицы устарело, забылось.

Слово арзу в татарском языке встречается очень редко, только в диалектах. Оно вошло в татарский язык из персидского и употреблялось в значении “желание”. В уйгурсом, казахском языках оно претерпело фонетическое изменение и функционирует в варианте арыз. В такой же форме оно употребляется и в речи татар, проживающих в Китае.

Глагол чарчарга/ чәрчергә в значении “устать, уставать” активен в казахском, уйгурском, киргизском языках. Также татарам, проживающим в Китае, не знаком глагоы арырга, потому что в их речи данного слова нет, а значение этого действия передается глаголом чарчарга.

Аналитические глоголы активно употоребляются во всех тюркских языках. Особенностью казахского, уйгурского языков является образование таких глаголов с помощью лексемы кылырга в вспомогательной функции. Это явление ярко отражается и в речи татар, проживающих в Китае. Например, тамак кылу, кунак кылу, илтимаз кылу и т.д.

Примеры с вышеуказанными словами были зафиксированы и в романе Г.Ибрагимова “Казах кызы”. Например, Бу – «җылкычы ата» ләкабе белән йөртелә торган Юныс карт иде. Мәгәр үзе арыган, чарчаган , күңеле бозылган иде. Туктының симезен чалып, кымызны мул куеп кунак кылдым. Бу сүз рас булса, мин сезгә тагын бер рас сүз сөйләп бирим. Бирем әкәгә сәламемне тапшыр, арызымны әйт, Найман, Дүрткара илләренең кунагы булуыңны көтәбез, диген! Ләкин чит йортта моңа каршы берни кылырга да амал юк иде; агач савыт белән бирелгән куе күҗә; Биремҗан дигән ул исәр чал – йортның барына да билгеле адәм гуй! кода булуны лазем итмәгән булсалар и (“Казах кызы”). Эти слова своими корнями уходят в далекое прошлое и являются достоянием многих тюркских народов и языков.

Татары, живущие в Китае, не потеряли свою исконную лексику и до сих пор активно употребляют ее в своей речи. Сохранению некоторых из них в активном употреблении способствовал и тот факт, что они имеются в родственных казахском и уйгурском языках. Например, нан – хлеб, нарын – овощной суп, инәк – корова, йарык – светло, кәйен – потом, кәптәр – голубь, пакта – хлопок, клит – ключ, кулуп –замок, бакали – бакалия, чөмәк – гвоздь, кат-кат – пирог, бал прәннек – пряник, чыраг – свет, табанча – пистолет, чапан – куртка, мумай – бабаушка, мөшек – кот, пайпак – носки, юллык – гостиниц и т.д. Таким образом, понятие «устарелости» относительно: многие лексические единицы, грамматические формы и синтаксические конструкции, орфоэпические и орфографические нормы занимали разное положение, имели разный статус в языке метрополии и в языке восточного зарубежья в один и тот же период.

Сравнительное изучение особенностей языка романа Г.Ибрагимова, функционирования лексики татарского языка в Китае в среде изолированных от метрополии носителей языка, весьма ценно в научном плане. Язык татарской эмиграции в Синьцзяне приобретал свои структурно-семантические особенности, обусловленные различными факторами, как собственно лингвистического, что доказывают произведения Г.Ибрагимова, так и социолингвистического свойства.

1. Сравнительно – историческая грамматика тюркских языков. Лексика. – М.: Наука, 2001. – 822 с.

2. Татар теленең аңлатмалы сүзлеге: 3 томда. – Казан: Тат. кит. нәшр., 1981. – Т.3. – 832 б.

3.Әхмәтьянов Р.Г. Татар теленең кыскача тарихи-этимологик сүзлеге / Р.Г.Әхмәтьянов. – Казан: Тат. кит. нәшр., 2001. – 272 б.

заявка на участие

1. Фамилия, имя, отчество (полностью). Юсупова Альфия Шавкетовна

2. Место работы. Институт филологии и исуксств Казанского федерального университета

3. Должность, ученая степень и ученое звание. Доктор филологических наук, профессор

4. Название доклада (указать наличие видеоматериала). Архаичная лексика в романе Г.Ибрагимова «Казак кызы» и особенности языка татарской диаспоры КНР (видеоматериал не имеется)

5. Адрес, электронный адрес, телефон (служебный, домашний) с указанием кода города, факс.

г. Казань, ул. Татарстан 2. alyusupova@yandex.ru 89872785976

Лексика современного русского языка с точки зрения активного и пассивного состава

Слова активного употребления Лексика пассивного запаса

Неологизмы Устаревшие слова

Общеязыковые Индивидуально-речевые Историзмы Архаизмы

Активную лексику составляют повседневно употребляемые слова (общеупотребительные слова), значение которых понятно всем людям, владеющим русским языком. Как правило, они называют понятия современной жизни (человек, вода, работа, хлеб, дом, промышленность, суд, юрист). В пассивный запас входит такая лексика, которая очень редко употребляется в повседневном общении. Она как бы хранится в памяти для удобного, нужного случая. Это или устаревшие слова, или новые, еще не получившие широкого употребления.

Понятие активности/пассивности относительно – не каждое актуальное слово общеупотребительно и не каждое пассивное слово не частотно. Рамки употребительности слова расширяются с помощью средств массовой информации, поэтому многие слова, бывшие в пассиве, перешли в каждодневное употребление: демократы, либералы, центристы, бюджет, финансирование и др. Например, слово солдат ушло из словаря после революции (употреблялись слова красногвардеец, боец), в годы Великой Отечественной войны оно вернулось, так же, как и слова офицер, министерство, прапорщик (вместо них употреблялись слова начдив, нарком). Слова, которые появились в советскую эпоху, но перешли в разряд историзмов, называют советизмами.

В 20-е гг. из состава пассивной лексики было извлечено слово вождь, которое еще в пушкинскую эпоху воспринималось как устаревшее и приводилось в словарях того времени с соответствующей пометой. Теперь оно вновь архаизируется. Сравнительно недавно утратили оттенок арахаичности лексемы лицей, гимназия, департамент, Дума (после 1917-го года они оценивались как историзмы). Возвращение некотрых устаревших слов в активный лексический состав возможно лишь в особых случаях и всегда продиктовано нелингвистическими факторами. Если же архаизация слова зависит от лингвистических законов и получила отражение в системных связях лексики, то его возрождение невозможно.

§ 1. Устаревшая (архаичная) лексика. Функция устаревших слов в речи

Процесс архаизации части словаря, как правило, происходит постепенно, поэтому по степени своей устарелости и употребительности в речи уходящая лексика неодинакова. Можно ли, например, с этой точки зрения поставить в один ряд такие слова, как злодей, словесность, наперсник, выя (шея), тать (вор)? Безусловно, нет. Частотность их употребления и их понятность от первого к последнему слову заметно идет на убыль.

Устаревшая лексика – слова, ушедшие или уходящие из активного употребления. Они делятся на две группы: историзмы и архаизмы. В основе этого деления лежат причины, по которым слова выходят или вышли из активного употребления.

Историзмы – названия исчезнувших предметов, явлений, понятий: опричник, кольчуга, жандарм, городовой. Появление историзмов обусловлено нелингвистическими причинами: социальные преобразования общества, развитие производства, обновление оружия, предметов быта и т.д.

Историзмы не имеют синонимов в современном русском языке. Это объясняется тем, что устарели сами реалии, для которых эти слова выступали как наименования. Например, историзмами стали следующие слова из “Русской правды”: тивун (должностное лицо в древней Руси), гривна и веверица (денежные единицы Киевской Руси), головажьня (мера соли), вира (кровавая месть, а позже денежный штраф за убитого), вирьник (человек, собирающий виру) и др.

Архаизмы – это такие устаревшие слова, которые вышли из активного употребления в связи с тем, что на их месте появились новые наименования: ветрило – парус, мемория – память, мания – повеление, вотще – напрасно, отсель – отсюда. Главное их отличие от историзмов – наличие синонимов в современном русском языке.

Употребление устаревших слов в каждом тексте должно быть оправданным.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о